Эдна О`Брайен - Девушка с зелеными глазами

Я позвонила на ближайшую стоянку такси, попросила водителя подобрать пас и стала ждать, отвернувшись от отца.

– Не много-то у тебя слов находится для родного отца.

– А что я должна говорить? – с горечью сказала я, Я кое-что обдумывала. Я решила, что, когда он сядет в такси, я смоюсь, скажу, что оставила у Джоанны какую-нибудь необходимую мне вещь, но в то же время я понимала, что план мой вряд ли увенчается успехом.

Мы ждали. Пальцы на ногах у меня стали подмерзать, и я шевелила ими, чтобы хоть чуть-чуть согреть ноги.

– Едет, – сказала я и подняла руку. Такси остановилось.

Я открыла дверь, и отец неуклюже ввалился в салон. Из-за своего роста у него всегда были сложности с посадкой в машины.

– Ой, я же забыла свой чемодан! Придется вернуться за ним, – притворно воскликнула я.

– Зачем возвращаться одной? Сейчас вместе и заедем, – подозрительно проговорил отец.

– Ну зачем ехать? Такси может развернуться в переулке, я мигом!

Я захлопнула дверь перед его носом, несмотря на крики, и побежала в направлении Джоаниного дома. У водителя уйдет несколько минут на то, чтобы выехать на главную дорогу, за это время я вполне смогу добежать до любого соседнего с домом Джоанны здания, постучать в первую попавшуюся дверь, и, возможно, мне повезет. Я знала там одну женщину, детям которой я постоянно давала конфеты.

Я бежала, как сумасшедшая, толкнула калеку и даже не извинилась. Я почти уже добежала до угла переулка, в котором стоял дом Джоанны, когда услышала звук мотора рядом за моей спиной.

– Назад, назад! – кричал папаша, но это только добавило мне прыти, я понимала, что он слишком пьян для того, чтобы соревноваться со мной в беге. Машина обогнала меня, и я не успела еще броситься в противоположном направлении, как выскочивший из такси отец поймал меня за полу шубы.

– Ничего не выйдет, от меня два раза не уйти.

– Я не поеду домой, не поеду, не поеду! – кричала я на всю улицу в надежде, что какой-нибудь прохожий заступится за меня.

– Марш в машину! – приказал он. Я взялась руками за ограждение.

– Я позову полицию, – сказала я, но в этот момент водитель вышел из машины, и вдвоем с отцом они поволокли меня к открытой дверке.

Им удалось втащить меня в салон, я боялась, как бы они не порвали мою шубу – подарок Юджина. На той стороне дороги собралась стайка детей поглазеть на нас. А водитель стал убеждать меня, что я должна проявлять больше здравого смысла и ехать с отцом, который ничего, кроме добра, мне не желает.

Я отодвинулась от отца насколько возможно дальше, а он всю дорогу до вокзала рассказывал водителю, какой несносной девчонкой я была и что я, и никто иной, свела в могилу мать.

– Ничего, кроме хорошей порки, она не заслуживает, – подытожил он, а я беззвучно плакала.

На станции он купил два билета в один конец, и мы, пройдя на перрон, направились к поезду, который отправлялся через двадцать минут.

– Чашку чайку выпьешь? – спросил он, когда поезд тронулся. Это первое, что он спросил с того момента, как мы сели в вагон. Я знала, что он хочет пойти в бар, который располагается в одном вагоне с рестораном в таких поездах.

– Не хочу, спасибо, – ответила я, чтобы позлить его. Я обдумывала план побега. Что лучше, тихонечко выскользнуть на первой остановке или, рванув стоп-кран, выпрыгнуть? В голове моей один дерзкий план сменялся другим, но, когда папаша обратился ко мне, я задрожала.

– А вот ты бы пошел и выпил, – предложила я, но он угадал мои мысли и сказал, что я пойду с ним. Мы вышли в коридор и отправились на поиски бара.

Себе он заказал двойной виски, а мне сэндвич с ветчиной и чай. Чай был в пластиковом стаканчике, который жутко нагрелся, и мне пришлось держать его через носовой платок.

– Господи Иисусе, я не я, если это не Джимми Брэди! – услышала я голос за своей спиной.

– Ти-им, – протянул отец обрадованно, поднимаясь и приветствуя своего старого приятеля.

Они ухватили друг друга за лацканы пиджаков и с гримасами рьяного удивления на красных опухших лицах принялись радоваться тому, какие совпадения случаются в жизни.

Зная, что сейчас все будет только еще хуже и что отец напьется еще сильнее, потому что с этим Тимом Хили он в школе играл в хоккей на траве, я в отчаянии выдавила из себя вместо приветствия:

– О Боже!

Мой папаша и Тим вместе с двумя другими друзьями, с которыми тот пьянствовал до нашего появления, устроились рядом у стойки, и отец заказал им всем выпивку за свой счет.

– Вот, везу домой свою детульку, – кивнул папаша, указывая на меня. Все трое мужчин пожали мне руку, а один сдавил ее так, что его перстень-печатка оставил след на моем пальце. Тим Хили заказал для меня оранж и уселся рядом со мной.

– Подвигайся, – сказал он, и я пересела на холодный стул, а он занял мое нагретое местечко.

– Ну, Кэтлин? Кэтлин, так ведь? Как дела? Ты красивая девушка, да как же тебе не быть такой. Ведь твои родители достойные люди. Как здоровье матушки?

– Она скончалась, – ответила я, – утонула.

На его тупом бычьем лице появилось выражение неподдельного горя, я даже подумала, что он вот-вот расплачется. Он сжал мне локоть и сказал, что готов был бы отдать двадцать тысяч фунтов, только бы такого не случилось.

– Лучшие уходят первыми, – всхлипнул он, сдерживая слезы.

– Да.

Идиотские рождественские лозунги висели в каждом окне, а особенно хорош был один – «Мир на земле всем людям доброй воли» – прямо под рекламой, призывающей всех пить побольше портера.

Тим Хили хотел подняться и выразить соболезнования моему папаше, но я попросила его не делать этого. Я знала, что если сейчас отцу напомнить про смерть матери, то от этого он только еще больше напьется.

– Ты же знаешь меня, – ударил себя в грудь Тим Хили, – я и мухи не обижу.

Позже он сообщил мне, что занимается проверкой колбасных фабрик и сейчас как раз едет с инспекцией в Марборо.

– Видела бы ты, как делают колбасу! – воскликнул он, откидывая голову и разевая рот во всю ширину, всем своим видом стараясь показать, какие безобразия творятся производителями колбас. Он мне смертельно надоел, но я слушала его, надеясь с его помощью сбежать отсюда. Я решила, что рано или поздно они с отцом станут предаваться воспоминаниям о своих спортивных успехах, а я тихонечко улизну, спрячусь в туалете и сойду на следующей станции.

Они все больше увлекались разговором, тряся головами и не обращая на меня внимания, словно я была дитем неразумным. Четырьмя стаканами оранжада можно было напиться под завязку.

– Д-вай с-пъем нашу стар-рую! – потребовал Тим. – Запевай!

– Не-а, – покачал головой отец, – я уже не тот, стар стал, давайте все хором.